fringilla_pinso (fringilla_pinso) wrote,
fringilla_pinso
fringilla_pinso

Шорт-лист Иналько!!!!!

Сегодня Иналько (Департамент русистики Национального института восточных языков и культур (Париж) ) опубликовало итоги переводческого конкурса. Мы переводили отрывок из ранее не опубликованного на русском языке романа французской писательницы русского происхождения Ирен Немировски "Собаки и волки". Я места не заняла, но моя работа отмечена жюри и вошла в шорт-лист из 20 работ!!!! Денег не дадут, но дадут сертификат :-) Мой город может мною гордиться!!! :-))
http://inalco-russe-open.webnode.ru/novosti/

Здесь можно почитать переводы победителей. И, если кому интересно, сравнить с моим переводом, который помещаю под кат.
Для владеющих французским могу выслать полный текст оригинала. К сожалению, кусок текста не скачала, с сайта его уже убрали, а из файла pdf не знаю, как вырезать кусок.


Неделя, проведенная детьми в приютившей их православной семье, была настоящим счастьем. Полнейшая свобода, совсем как в нижнем городе, дома, только у русских это было от беспечности, а у евреев сразу становилось ясно, что заботы чересчур тяжелы, некогда отвлекаться, и все только и ждут, когда улыбнется удача, чтобы зажить по-другому. Здесь же некая очаровательная небрежность царила среди молодых и старых. Мать, толстая генеральша, и не думала запрещать старшей дочери, шестнадцатилетней Вере, исчезать на всю ночь под предлогом, что та заночует у школьной подруги. Или не пускать младшую, восьмилетнюю Зину, бегать босиком по мокрому от дождя саду, а себя самоё лишать долгого сна, от которого потом ее жестоко мучила астма; или партий в карты, начатых в восемь вечера и кончавшихся на рассвете.
Ничто не казалось детям более странным и пленительным, чем этот покой, эти долгие часы отдыха, где никто не говорил о деньгах (да и зачем?). Русские семьи жили за счет наследства или императорских пенсий. Богатство само плыло в руки, не нужно было бегать в его поисках, изнашивая сердце и башмаки. О будущем никто не тревожился. Люди надеялись на провидение, защиту императора или деньги покойной тётушки. В болезни и смерти себя вверяли богу, и время текло с восхитительной неспешностью.
Дом был старым и обветшалым, темные закутки выметались редко, этим он не отличался от квартиры в нижнем городе, зато тут везде стояли глубокие кресла, широкие диваны, по углам валялись старинные, битые молью ковры, на которых можно было развалиться и спать. Не существовало определенного часа, когда ложиться, когда просыпаться или садиться за стол: в полдень одни вставали с постели, другие в нее укладывались. За десертом внезапно появлялась Зина с лицейской подругой или одним из троих кузенов, гостивших у генеральши, и хозяйка дома приказывала заново подавать суп. За компанию с вновь прибывшими остальные опять принимались за тартинки, отбивные, красную капусту и бланманже. Детей пичкали сладким, заставляли выпивать по большому стакану молока, есть свежие яйца и глотать ложку рыбьего жира для аппетита. Ужинать садились за полночь. В два часа ночи сонная служанка носила блюдо за блюдом, горячие, ароматные, приятные на вид и на вкус, и ужин продолжался, когда за окном уже начинало светлеть.
Лила, Бен и Ада прожили там неделю, но знали, что их охотно оставили бы на месяц или полгода. С ними хозяева вели себя так же, как обычно держались русские из хорошего общества, когда обстоятельства сводили их с евреями: «Жиды все мерзавцы, но все мы бедные грешники. У каждого свои недостатки, а Соломон Аронович, мой доктор, или Аркадий Израилевич, мой поверенный, на евреев и вовсе не похожи». 
Лила, Ада и Бен не только не чувствовали себя среди врагов, но никогда раньше не сталкивались с таким всеобщим добродушием. Добродушие было истинной отличительной чертой русских в провинции. Они жили в ладу с богом и людьми. Сытая непринужденная жизнь, много слуг, которым платили копейки, любовь и уважение к беспорядку, ни малейшей дисциплины, отсутствие требовательности к себе и к другим замечательно упрощали существование.
Ада и Лила делили спальню с хозяйскими дочерьми. Толстая Зина спала, а Ада прислушивалась к секретам, которые в темноте поверяли друг другу младшие девочки, и много вещей, о которых раньше она и не думала, открывались ей и рождали в мыслях соблазнительные и опасные образы.
Услышав очередной рассказ Зины (или Лены), Ада внимательно наблюдала за сценой, повторявшейся вечерами по несколько раз в неделю. Генеральша играла в карты. Входила ее старшая дочь. Она была высокой и белокурой, с волнующими бледными глазами. В руке девушка держала саквояж с ночным бельем.
- Мама, я заночую у подруги.
- Хорошо, родная.
Никогда никаких вопросов. Лена целовала генеральшу в увядшую щеку. Маленькая пухлая ручка генеральши с той особенной мягкостью руки, никогда не державшей тряпки, сковородки или иглы, осеняла крестом склоненную голову девушки… Господь с тобой, дитя.
Ада гадала, покладиста мать или просто глупа. Дома тетка Раиса присматривала за Лилой теперь, когда та подрастала и могла вести хозяйство. Здесь, разумеется, такого не было и в помине, одна безмятежная снисходительность. «Молодость… Все через это проходят… Бог ей поможет. Да и не пойдешь против его воли. Будет ему угодно, присмотрит за своим чадом, а захочет бросить в сетях у беса, чем же я помогу?» - так, вероятно, думала генеральша.
Однако покинув этот дом и особенно сад, дикий, заросший, с белыми деревьями, мягкой и пушистой от февральского снега землей, Ада впервые в жизни ощутила себя несчастной.
Впрочем, в этом году семью ожидали серьезные перемены. Во-первых, скончался дедушка. С ночи погрома он, казалось, впал в какое-то отупение. Почти не вставал и перестал есть. Вскоре он умер, а с его смертью исчезла главная причина, вынуждавшая их жить в нижнем городе. В течение года дела отца неожиданно пошли в гору: у евреев все случалось порывами и скачками. Счастье и горе, богатство и бедность обрушивались на них, как гром небесный на стадо. Именно это одновременно породило в них вечную тревогу и невысказанную надежду.       


Переводы Ирен Немировски на русский язык:

  • Давид Гольдер. Авторизованный перевод с фр. Н. Полынской под ред. Вл. Бабина. Рига: «Книга для всех», 1930.

  • Осенние мухи. Авторизованный перевод Б. А. Скоморовского. Берлин: Парабола, 1931.

  • Бал (повесть). Авторизованный перевод Б. А. Скоморовского. Берлин: Парабола, 1931.

  • Французская сюита. М.: Текст, 2006.

  • Властитель душ. М.: Текст, 2008.

  • Давид Гольдер. М.: Текст, 2008.

  • Осенние мухи. М.: Текст, 2009.

  • Бал. Жар крови. БелгородХарьков: Книжный клуб «Клуб семейного досуга», 2010.

  • Вино одиночества: роман. М.: Текст, 2015. Перевод с фр. Людмилы Ларченко.

Tags: Irène Némirovsky, мои переводы, французская литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments